Во время Первой мировой войны на лужайке около Белого дома (резиденции президентов США) паслась отара овец. Таким образом экономились деньги на содержание газона в надлежащем состоянии (овцы бесплатно "стригли" траву). Более того, - за время войны удалось заработать 52823 доллара с продажи шерсти, которую настригли с овец. Вырученные деньги пошли на поддержку програм организации Красного креста.

Для сравнения: в наши дни человек, который ухаживает за собакой Президента США Барака Обамы, зарабатывает более 200 тыс. долларов в год. А в целом содержание семьи Президента США обходится американским налогоплательщикам в 1.4 миллиарда долларов в год.
Показать полностью...
74.26%
80%
14.19%

Полезные видео

История

Резонанс

Похожие записи (5)

«Почему нельзя сказать то же по-русски?», или О мифе порчи языка заимствованиями

Рубрика: #статьи@skepdic

Лингвистические скандалы — драгоценное свидетельство того, как меняется язык и его восприятие. Не жалуйся престарелый баснописец Дмитриев в 1835 году другу, великому поэту Жуковскому, на засорение языка, в том числе, словом наивно, как бы мы сегодня могли ощутить его раздражавшую новизну и чужеродность?

Претензии к меняющемуся языку (живой язык всегда даёт для них повод) похожи во все времена. На первом месте заимствования. Нынешние борцы с ужасными «мерчендайзерами» и «франчайзерами» невольно косплеят тех, кто больше полутораста лет назад возмущался адаптированными наивность, стиль и популярный. И тех, кто больше двухсот лет назад пытался запретить кальки с французского — трогательный, развитие и прочие. Нет, это не означает, что слово мерчендайзер окажется столь же жизнеспособным (вот гуглить — практически наверняка).

Давайте разберёмся с порчей русского языка чужеземщиной, выслушав и XIX век — в лице старика Дмитриева и энергичного 38-летнего библиофила, приятеля Пушкина Полторацкого. Это его паническое восклицание в заголовке, написанное в тот самый момент, когда завершён первый том «Мёртвых душ», пробует перо юный Достоевский, и впереди у русского языка вполне блистательное будущее.

Суть претензий к заимствованиям — в гениальной фразе: «Зачем нам чуждое «риэлтор», когда есть хорошее русское «маклер»?»
Чем старше заимствование, тем роднее. Кого в наше время раздражают даже не очень старые галлицизмы жилет, одеколон, шофёр? Тем более, старые тюркизмы сундук и сарай, не говоря уж о слове деньги. Каждый день, прямо с утра, мы пользуемся множеством заимствованных слов, предлагая заварить чай или кофе, объявляя «я в душ» и т. п.

Так было всегда. Заимствование — процесс вечный, к тому же довольно закономерный. В некоторых сферах слова заимствуются то и дело, например, названия одежды. Нет, не только лонгсливы, лабутены, джеггинсы или «панталоны, фрак, жилет», которыми Пушкин дразнил славянофила Шишкова, но и… да, и сарафан тоже. И юбка. И кофта. И не только пальто, но и шуба, шарф и шапка, и туфли, и ботинки. Эти привычные русские слова проделали причудливый путь, на котором наслаждались изменениями и значения, и звучания. Достаточно сказать, что «юбка» и «шуба» сложным образом восходят к одному и тому же (!) арабскому ǰubba «нижнее платье из хлопчатобумажной ткани». Множество им подобных приходило и уходило, оставляя за собой роль стилистических историзмов, колорита эпохи: кафтан, ферязь, камзол, мантилья, никак не повредив русскому языку. Немногие застряли, адаптировались, стали родоначальниками других русских слов: шапочный, кофтёнка. Шубохранилище, в конце концов. То есть — тоже не повредили. Это, в общем, универсально для большинства языков. Английское skirt — «юбка» — от заимствованного древнескандинавского skyrta, означавшего, наоборот, рубашку. Anorak — «анорак» восходит к инуитскому-эскимосскому и т. д. Не только слова переходили и переходят, но и сами предметы одежды. Опять же всегда. И способы готовить еду. И секреты обработки руды. И сюжеты сказок. И поэтические метафоры. И философские концепции. Если только есть контакт между двумя человеческими сообществами, то всё, порождённое этими сообществами — не только языки, но и национальные кухни, литературные традиции, праздничные обычаи — будут взаимодействовать, и так или иначе меняться. Это принципиально проницаемые системы.

«Шуба» — верхняя одежда из меха. Древнерусское шуба ⇐ из средневерхненемецкого schûbe, schoube «длинная и свободная верхняя одежда» ⇐ из нововерхненемецкого и итальянского giubbа ⇐ из арабского ǰubba (جبا) «лёгкая верхняя одежда с длинными широкими рукавами» [Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. / М. Фасмер (пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачёва). — М.: Прогресс, 1986—1987, т. 4, с. 482; Шанский Н. М., Иванов В. В., Шанская Т. В. Краткий этимологический словарь русского языка. — изд. 2-е, испр. и доп. — М.: Просвещение, 1971, с. 515; Цыганенко Г. П. Этимологический словарь русского языка: более 5000 тыс. слов. — 2-е изд., перераб. и доп. — К.: Рад. шк., 1989, с. 495];

«Юбка» — предмет одежды, покрывающий нижнюю часть тела, также нижняя часть женского платья от талии до подола, противопоставляется различным видам брюк на основании того, что не закрывает промежности, ⇐ из польского jupa, juba «род верхней одежды вроде шубки» ⇐ из средневерхненемецкого joppe, juppe «тужурка, куртка» ⇐ из старофранцузского jupe ⇐ из итальянского giuppa «куртка, кофта» или испанского chupa «куртка» ⇐ из арабского ǰubba (جبا) [Фасмер, т. 4, с. 525; Шанский, с. 521]; в русском это слово изначально также означало что-то вроде кофты или блузки (Даль упоминает, что в Вятской и Тульской губерниях юбкой называют безрукавную блузку на помочах у крестьянок), но позже, вероятно, под влиянием французского, в котором сходное слово jupe стало означать юбку, изменилось и значение соответствующего русского слова.

«Сарафан» — женская одежда в виде платья без рукавов. Древнерусское сарафанъ ⇐ из тюркского särapa(i) ⇐ из персидского serāpā или индоиранского sarāpā «длинная парадная одежда», «длинная белая одежда с пурпурной каймой», «одеяние чести» [Фасмер, т. 3, с. 561; Шанский, с. 401]; первоначально использовалось для наименования мужской длинной (в пол) парадной одежды (вероятно, сначала вообще только царской), позже стало применяться и к женской, затем мужские сарафаны, видимо, вышли из употребления.

Так какой же чужеземщиной портят язык в 30—40 годы XIX века?
Что 170 лет назад бесит Дмитриева и Полторацкого?

Оба героя отнюдь не ретрограды. Поэт-сатирик Иван Дмитриев — сподвижник Карамзина, живого знамени обновления русского литературного языка. Один из насмешников над адмиралом Шишковым, охранителем русского языка от безбожного французского влияния. Это их поколение старик упрекал в порче языка разными новомодными утончённый, вкус, влияние… Мол, «влиять» (то есть, вливать) можно только жидкость!

«Влияние» — так называемая калька, то есть перевод «по кусочкам» французского influence.

Но вот в 30-е, когда споры с шишковистами давно отгремели и неактуальны, у Дмитриева возникают претензии уже к новому поколению. «Не дайте восторжествовать школам Смирдина и Полевого над языком Карамзина», — просит он Жуковского. Речь о пёстрой смеси литераторов, вплоть до тех, кто избежал Леты только благодаря пушкинской иронии — «Лишь Сенковского толкнёшь, иль в Булгарина наступишь». Их объединило новое явление — толстые литературные журналы. Сейчас здесь, в журналах, в публицистических статьях и прозе кипит речевой котёл и рождаются новые слова. И раздражают.

В списке претензий значится «примесь французских: серьёзно и наивно». Слово наивность шокирует и остроумного общительного библиофила, приятеля Пушкина, Полторацкого. Он укоряет в скобках: «Греч, сочинитель русской грамматики!» Мол, а ещё учёный!

Итак, новые литераторы зачем-то адаптировали французские слова sérieux и naif, вместо того чтобы просто использовать русские с тем же значением. Но… какие именно? Серьёзный — это «важный»? Если серьёзное дело — возможно. А человек? Ещё недавно так могли сказать. «Сочинитель важный, глубокомысленный» = «писатель серьёзный и глубокий». Но важный — это ещё и «надутый», уже просветитель Новиков иронизировал: «Прими на себя важный вид, подобный тем авторам, которые, не больше десяти строк написав, отнимают первенство у всех прежде прославившихся творцов…». Характеристика стала двусмысленной, и тут-то серьёзный получило свой шанс. И виновато не новое поколение: ещё в допотопном 1802 году забытый журнал «Корифей, или ключ литературы», писал: «Русского можно назвать важным, (суриозным) во всей силе выражения в добрую сторону». «Доброту» характеристики пришлось дополнительно пояснять понятным словом, то есть адаптированным французским. Ведь для всех читателей французский — второй родной язык.

Продолжение: https://vk.cc/5OXkAT
Показать полностью...
97.08%
100%
90.27%
Студенты Оксфорда празднуют окончание экзаменов, 1976 год.

79.99%
120%
33.29%
Сестринское дело - практические навыки

Заполнение системы для внутривенного капельного введения лекарственных средств
набор лекарства в шприц из ампулы
Выполнение внутривенной инъекции
в/м инъекция
Подкожная инъекция - техника выполнения
Выполнение внутрикожной инъекции
Катетеризация мочевого пузыря
промывание желудка
очистительная клизма
Показать полностью...
94.2%
100%
80.66%
TBEx